Главная Контакты В избранное













  • Синие огни

     Опубликовано: 20 сентября 2008  Комментариев: (0)
    Рецензия: © Анастасия Розанова

    «- Знаешь, что я тебе скажу, друг мой? Ведь ты и правда
    имеешь успех у женщин. Этим надо пользоваться.
    С этим можно далеко пойти.
    После некоторого молчания он, как будто бы
    размышляя вслух, задумчиво проговорил:
    - Женщины-то чаще всего и выводят нас в люди.»


    Ги де Мопассан, «Милый друг»


    И это совершенная правда. Женщины отлично умеют выводить в люди. Надо только иметь стройные ноги, глубокие глаза и мелкую совесть (или, чего уж лучше, не иметь ее вовсе), и женщины выведут. Сами будут не рады потом, а куда деваться!.. предмет-то уже в людях, на виду и на хорошем счету у других женщин. Которые продолжат выводить дальше, «всё выше, и выше, и выше».

    Ученик выпускного класса Рюити Кайдзу понимает, что его родители – птицы невысокого полета: небогатые провинциалы без больших запросов, что уж с них возьмешь? С них – ничего, значит, надо взять еще с кого-то... На его счастье, Рюити строен и силен, хитер и привлекателен... очень хитер и очень привлекателен! Стало быть, за теми, с кого можно будет взять это «что-то» (деньги и перспективы) дело не станет.

    Вообще пересказывать «Синие огни» не скучно и не спойлерно, а просто противно. Ну, жил-был в Японии красивый и неглупый подлец, и жил-был он, подобно большинству красивых и неглупых подлецов, хорошо... Вам как, интересно? Мне тоже. А вот смотреть оказывается гораздо занимательней. Пересказ подобных сюжетов, в любом случае, сплетня, тогда как OAV – произведение искусства. Пример? Извольте: примерно за сто лет до Рюити Кайдзу жил некоторый Жорж Дюруа (всеевропейски известный, как «Милый друг»), тот тоже лез наверх, быстро и ловко, цепляясь за декольте и застежки, давя по дороге надежды, сердца и репутации. Пересказать – так пачкотня сплошная, а прочесть – так Мопассан и море удовольствия. Итак, смотреть!

    Меч чужака

     Опубликовано: 20 сентября 2008  Комментариев: (0)
    Рецензия: Расселл Д. Джонс

    Как-то так сложилось, что в самурайских боевиках самое главное – это «боевик». Самураи не обязательны, а историзм используется как оправдание постоянным смертоубийствам: такие уж были времена, все против каждого, и каждый против всех, из дома невозможно выйти, чтобы не столкнуться с могучим воином, жаждущим развеять скуку путём усекновения чьей-нибудь головы. Балом правит «Манускрипт Ниндзя»: подчёркнутая специализация монструозных злодеев, неприкаянность главного героя, путешествие по горам да по берегу моря, своеобразные отношения между странниками, которые сначала ссорятся, а к финалу сближаются, – всё это стало законами жанра, и бессмысленно упрекать продолжателей в неоригинальности. От таких картин не ждут новых открытий или сногсшибательных идей, не говоря уж про предсказуемость итога: «и [почти] все умерли». На первом месте – Sturm und Drang, ярость и натиск, цепочка кровопролитных сражений с легкой прослойкой из шуток, лирики и красивейших японских пейзажей.

    В «Мече чужака» есть всё вышеперечисленное – и даже обнаруживается что-то вроде магии, не в масштабах «Дзюбея», но не без этого. Однако лучше бы полнометражному творению студии BONES вообще обойтись без ярлыка «самурайский боевик» и не обманывать зрительских ожиданий. Иначе складывается печальная картина: заявленный жанр, обложка и краткое описание сюжета сначала привлекает, а потом разочаровывает одних и, напротив, отталкивает тех, кто способен по достоинству оценить это произведение. Оно ведь не к прозе ближе, а к поэзии, а в поэзии можно тысячу раз воспевать осень, море, небо и облака, тысячу раз говорить о надежде – и каждый раз без повторов.

    Наше

     Опубликовано: 20 сентября 2008  Комментариев: (0)
    Рецензия: © Расселл Д. Джонс

    Бывает, заходит разговор о какой-нибудь ситуации или случае, когда человек оказывается перед лицом смерти, и остаётся лишь выбирать, как именно расстаться с жизнью. И уже не суть важно, выдуманная это история, или всё происходило в действительности – в какой-то момент на задний план отходит обсуждение того, можно ли избежать гибели, кто виноват, потому что в самой сути спора лежит вопрос «А как бы повёл себя я?»

    Будь это что-то из разряда повседневно-бытовых происшествий или же, напротив, глобальный кризис типа войны или стихийного бедствия, всё равно необходимо обустроить свои последние дни, часы или минуты. Это особенное время, потому что снимается пресловутая «внезапность» смерти, и сама смерть предстаёт чем-то осязаемым и неотвратимым. Выбор неограничен: надеяться – или сдаться, спешить доделать недоделанное – или решиться на поступок, на который раньше не хватало смелости или благоразумия, отдать все долги – или наделать новых и беспечно попрощаться с обманутыми кредиторами...

    Наше

     Опубликовано: 6 сентября 2008  Комментариев: (0)
    Рецензия: © Расселл Д. Джонс

    Бывает, заходит разговор о какой-нибудь ситуации или случае, когда человек оказывается перед лицом смерти, и остаётся лишь выбирать, как именно расстаться с жизнью. И уже не суть важно, выдуманная это история, или всё происходило в действительности – в какой-то момент на задний план отходит обсуждение того, можно ли избежать гибели, кто виноват, потому что в самой сути спора лежит вопрос «А как бы повёл себя я?»

    Будь это что-то из разряда повседневно-бытовых происшествий или же, напротив, глобальный кризис типа войны или стихийного бедствия, всё равно необходимо обустроить свои последние дни, часы или минуты. Это особенное время, потому что снимается пресловутая «внезапность» смерти, и сама смерть предстаёт чем-то осязаемым и неотвратимым. Выбор неограничен: надеяться – или сдаться, спешить доделать недоделанное – или решиться на поступок, на который раньше не хватало смелости или благоразумия, отдать все долги – или наделать новых и беспечно попрощаться с обманутыми кредиторами...

    В аниме, да и в большинстве книг или фильмов, вышеперечисленные факторы, как правило, касаются одного или двух эпизодов, нередко ключевых. Осознание неминуемой гибели «выворачивает наизнанку», это своего рода лакмусовая бумажка для души, тест личности с неопровержимым результатом. И это самый распространённый приём в искусстве, понятный без перевода, действенный и неустаревающий способ охарактеризовать персонажа.
    Рецензия: © Анастасия Розанова

    В бессонную ночь после пересмотра всей серии Минами Одзаки мне было видение: «Обреченная любовь» создана волей Мировой Старшеклассницы. (Бывает же Мировая Душа, предполагаются Единое Информационное Пространство и Великая Мать – следовательно, должна существовать и некая Великая Дочь, совокупная душа девушек старших классов, ибо именно в эту пору девичий дух сильнее пространства, времени, принципа причинности и доводов рассудка.

    Нет, я знаю, знаю: мангаке было за двадцать, когда она сочиняла «Зодиак». Что ж, она потрясающе сохранилась! «Внутренняя девочка», аватара Великой Дочери, водила рукой Минами-сан, когда та заполняла страницы картинками и текстом.)

    Итак, «Обреченная любовь» настигла Кодзи Нандзё и Такуто Идзуми, знаменитого певца и талантливого футболиста. Кодзи – отпрыск богатой и несчастливой семьи. Сперва родители обездолили его тем, что любили слишком мало, а потом поклонники развратили избыточной любовью. Он холоден, скучлив и ничему не радуется. Идзуми, напротив, сирота. Он вырос в приюте, привык ни на кого не полагаться, не нуждается в друзьях и интересуется только футболом. И тут происходит чудо: два равнодушных, лишенных собственного сердечного тепла человека встречаются, меж ними проскакивает искра – и вот уже обе жизни втянуты в любовную экзотермическую реакцию. Холодные души плавятся, выплескивая на зрительниц нестерпимый жар эмоций... И – да, это она, совершенная сёдзё-страсть!

    Наброски Хидамари [ТВ-1]

     Опубликовано: 6 сентября 2008  Комментариев: (0)
    Рецензия: © Илья Александрийский

    «Хидамари» («солнечное место») - имя собственное двухэтажной коробки, в которой снимают квартиры ученицы художественного отделения школы Ямабуки. «Скетч» - небольшая сценка в свободной манере. Беглый набросок, фиксирующий наблюдение или замысел без детальных описаний.

    Повседневность, самостоятельность, учеба, дружба. Четверка узнаваемых старшеклассниц: прилежная Юно (невысокая, помечена тонким крестиком), прагматичная Мия (аппетит), устойчивая Сая (очки), её подруга, мнительная Хиро (кудряшки и диета). Всё. Сверх перечисленного нет ничего, даже первой любви.

    Рассказ прост, рассказчик непрост. Графика в Hidamari Sketch равноправный участник. Подобно эскизу, открывающему суть модели, она проявляет неочевидные оттенки смысла. Визуальное решение сериала обеспечивает вежливыми аргументами против утомительных художеств Mononoke и натуральных цветов Ghibli. Его установки одобряют встречу в одном формате фотографии вырезанного из яблока «зайца», академического рисунка, деформинга и книжной графики. Допускают использовать вместо машины проезжающее мимо с ревом слово Car и обсуждать эстетику незавершенности.

    Коллаж, составление выразительного сообщения из разнородных фрагментов, заложен в самую основу «Набросков». Серии прыгают по календарю из октября в март, из января в август. Прием, трюковый для «Меланхолии Харухи Судзумии», здесь держит повествование, точно пружинка страницы блокнота. Играет со зрителем, путает в однозначно прямолинейной истории.
    Рецензия: © Анастасия Розанова

    В черном-черном городе стояла черная-черная академия. В черной-черной академии был черный-пречерный класс. В черном-пречерном классе училась девочка в черных чулочках. Вдруг к ней сзади подошел вампир и сказал: «Отдай свое сердце!!!»...

    ...а потом подошел второй вампир и сказал то же самое.

    И тут девочка, вместо того чтобы испугаться, впала в сильное замешательство. И явно планирует пребывать в нем до конца 13-той серии.

    (Самое краткое содержание «Рыцарей-Вампиров», I сезон)



    Манга Хино Мацури и сериал студии Deen вмещают в себя так много коронных сёдзё-приемов, что почти тонут – в крови героев и слезах поклонниц – под собственной тяжестью. Прекрасные вампиры и юная девушка. Драма человека-монстра и проблема сосуществования видов Homo sapiens и Homo sanguabibitus. Трагически погибшие родители и исчезнувшие братья. Восторженные друзья и суровые одноглазые наставники. И, разумеется, вседевичьи любимая сёдзё-стилистика: глаза с поволокой, сияющие волосы и нервные пальцы, тату, оборки и маленькие сережки, чувственные складки портьер и томно расстегнутые рубашки. Но главное, главное, Проблема Выбора! Самого трудного и самого желанного выбора: между хорошим и лучшим. Когда есть Он, прекрасный – и Он', еще более прекрасный. Он, загадочный – и Он', совсем таинственный. Он, любящий – и Он', одержимый любовью. Ах. Что может быть мучительней и приятней! Это как укус влюбленного вампира.

    Радужные капли

     Опубликовано: 6 сентября 2008  Комментариев: (0)
    Рецензия: © Анастасия Розанова

    Зачем просто, когда можно сложно? (Ну, это явно не про «Радужные капли».) Стало быть, так: зачем просто, когда можно заколдованно? Да, вот именно! «Парадиву Мэи!»

    Возьмем для примера историю о мальчике, который встретил девочку – прошелся с ней под одним зонтом, научил плавать, посадил желудь и съездил в летний лагерь... нужны еще какие-то объяснения? Нет. Всё ясно! Нужны еще какие-то обстоятельства? Да. Пусть у них окажутся радужные капли, магические черпаки, параллельный мир и махо-сёдзё наряды (оставшиеся от симулятора свиданий, ну, не выбрасывать же такую прелесть!). И тогда из простой (как надпись на парте: «Хару+Сумомо=♥») истории появится простая (как та же самая надпись, но – волшебно-мерцающая) сказка. «Пуруву Ради!»

    Обаяние махо-сёдзё необоримо и физиологично: оно, как любовь к мучному, или врожденная сентиментальность, или инсулиновая потребность в happy-end’е. Если тебя укусил комар, ты будешь чесаться, а если понравился сериал про девочку-волшебницу, ты будешь их смотреть, пока на месте прыщей не появятся морщины. Ибо их – махо-сёдзё сериалов – много, а ты один. А тебя плющит от кавайного добра, сентиментально попирающего зло! И ты готов вечно держать кулачки за Нежную Слабость, посрамляющую Грубую Силу. А без ритуальных заклинаний и цветных искр у тебя начинается абстиненция.
    Рецензия: © Анастасия Розанова

    Что такое «сёдзё»-продукция? Нет, не в анимационном, в более широком смысле слова. Товары для девочек, правда? Пушистые кошечки и цветные мобильнички, помада с блеском и трусики с капюшончиками, конфетки, книжки и журнальцы в ярких фантиках... Каваиии, charmant и вау! Однако существуют такие сёдзёчки, которые перечисленными выше сёдзё-штучками не пользуются (не любят / не умеют / брезгуют / стесняются... да мало ли!). Но при всём том – спросите медиков и женихов! – их гендерная принадлежность зачастую не изменяется. Стало быть, и таким, с позволения сказать, девочкам тоже нужно их персональное сёдзё, нужен свой аниме-товар и свои любимые герои.

    Поэтому – внимание, внимание! Для тех, кто не верит в пользу диет, презирает стразы, коллекционирует анатомические препараты и полагает косметическую чистку лица нравственным падением, теперь тоже есть сёдзё-сериал: «Семь обличий Надэсико Ямато». Торопитесь, limited edition, всего 25 эпизодов, на всех может не хватить. Жизнь порождения тьмы, Сунако Накахары, среди «лучезарных созданий».
    Рецензия: © Анастасия Розанова

    Если взять любой гаремник (гм-гм, при слове «взять» сразу представляется задорный бюстик гл.героини)... Тогда так: присмотревшись к любому гаремному сериалу (на слове «присмотревшись» живо воображаешь полосочку трусов – такую, знаете, трикотажную перемычечку снизу...). А если совсем невинно: принимая во внимание гаремную специфику (нет, и «внимание» оказывается тотчас приковано к окну женской раздевалки, а уж про «принимая во» я даже упоминать не хочу)?.. Короче, пустые хлопоты в казенном доме (бассейне/общественной бане/спортзале)! Не имеет смысла подыскивать приличные выражения для того, чтобы охарактеризовать типовой этти-гаремник. Мы с вами не нуждаемся в эвфемизмах, а уж он, этти-гаремник, нуждается в них еще меньше!
^ Наверх